Анастасия Колас: “Мне интересен процесс обмена веществ: как между регионами мы воспринимаем и используем то, что просачивается к нам через поры культуры и материальности”.

midtown wish pearl_selfieАнастасия Колас (Минск, БССР) – художница, исследовательница, писательница. Получила степень бакалавра в фэшн-дизайне Райерсон института в Торонто, Канада и магистерскую в Бард колледже, Нью-Йорк. Работает преимущественно с сайт-специфик инсталляцией, найденным объектом или изображениями. В своих произведениях нацелена на исследование процесса формирования эстетики и ее передвижения из одного сообщества/региона в другой.

Долгое время ты жила за границей, как наладилась связь с Минском? В частности, с галереей Ў в 2015 году?

Мысли о Минске появились когда мне захотелось понять, что я делаю в искусстве после 12 лет работы в моде и живя в Нью-Йорке. Я чувствовала некоторую дислокацию между моим прошлым, настоящим, формирующейся идентификацией и построенной жизнью.

Моя семья всегда меня поддерживала эмоционально и вряд ли можно отнести сюда понятие непотизма, но я не против сказать как есть, потому что в Минске, по-моему, именно такие привилегии не обсуждаются. Связь с галерей произошла через моего отца, который, по моей просьбе, через знакомых узнал телефон директора галереи Валентины Киселевой. Я ей позвонила чтобы обсудить потенциальную возможность выставки. Им понравилась изначальная идея, она была связана с испорченными водой катушками документальных фильмов моей бабушки, которая умерла за несколько лет до разработки выставки и, которой, мне очень не хватало. В этой работе я исследовала трансформацию и материальность архивов – прошлую, современную и спекулятивную – будущего.

natural causes_03

natural causes_10

Выставочный проект (фрагмент) «Натуральные причины», галерея Ў, Минск, 2015.

Это была моя первая персональная выставка и галерея была довольно открытой к тому, чтобы не только услышать про проект, но и поддержать его. Это было приятным исключением из правил, потому как искусство – это очень завуалированная сфера. Нет такого, что тебя возьмут в “выставочное пространство” с улицы, потому как индустрия искусства боится риска. Необходимо достаточно серьезно относиться к своему проекту и иметь образование, стаж либо быть рожденной в систему или с контактами.

Минск находится еще в той стадии когда происходит накопление символического капитала любого пространства. Если для молодого художника тут, необходимо просто представить проект пространству, то, скажем, в Европе/Америке ты еще при этом сталкиваешься с конкуренцией не только проектного предложения, но и собственного резюме…

Да, именно из-за этого и из-за финансовой составляющей есть большая разница между Европой, Америкой и Канадой. В Канаде как и во многих странах Европы есть Art Councils, куда ты можешь подать на грант, найти поддержку своему проекту в начале карьеры – это первый ресурс для реализации перед тем как тебя представляет галерея. А в Штатах этого ресурса практически нет. Это стопроцентный капитализм, и там очень жесткая конкуренция в плане поддержки галерей. К тому же из-за устоявшейся мифологии Америки, как какого-то оазиса воплощения надежд, концентрация желающих прильнуть к фонтану фантазии в Нью-Йорке или в Лос-Анджелес производит социальную перенасыщенность, где ты всегда можешь быть заменена новой кровью. Но конкуренция в системе – это всего один из аспектов, другой, немаловажный – умение внедриться в эту систему посредством личной этики или ее отсутствием. Второе зачастую выигрывает.

take me to the center of everything_01

Фрагмент проекта «Take me to the center of everything», Нью-Йорк, 2013.

Сталкивалась ли ты с живыми примерами, когда оказывается полная финансовая поддержка художника?

Да, их достаточно, например, Камилле Хенро – это теперь называется blockbuster artist. Она моего возраста, родом из Франции, из более-менее аристократической семьи. И безусловно, с самого начала она могла себе позволить многое и была окружена другим уровнем образования и государственной поддержки чем любой художник из Минска или даже из Канады. Она раскрутилась, переехала в Нью-Йорк и теперь у нее “фабрика” со своими ассистентами. Но мне кажется, этот “фабричный подход” убил её потенциал и быстрое размножение проектов стало штамповкой.

Но есть и другой пример: Мартине Симз. Она – афро-американская художница, которая, как сама она это презентует, построила карьеру самостоятельно. Тут другая специфическая траектория: она из среднего класса, родилась в Америке, её родители образовывали дома и потом она училась в лучших школах в Штатах, но и безусловно, она сталкивалась со всеми сложностями того, что происходит в ее стране. Её экспликации говорят, что её работа сконцентрирована на конфронтации исторических корней, феминизма и тд. Но поскольку Мартин рождена в Америке и не из бедной семьи её успех связан также с тем, что она Американка и её идентичность – это горячая тема в доминантном западном искусстве, которое в панике пытается реставрировать баланс участниц и участников, и с тем, что она разработала определенный нарратив, брендинг и называет себя entrepreneur.   

Она училась со мной на одном курсе и уже до поступления выставлялась в New Museum в Нью Йорке и ICA в Лондоне. Она не была включена в то, что происходило в разговорах или мероприятиях в магистратуре, а занималась исключительно собой. Это было немного абсурдно и непонятно зачем дали место в Магистратуре тому, кто уже и так имеет карьеру когда есть более нуждающиеся люди, в том числе, из Американских меньшинств. После окончания моей программы я все поняла: это классика Америки. Мартин не нуждалась в дополнительном образовании, а наращивала престиж и корочку для преподавания и, так же своим присутствием поднимала школе статус и рекламировала что эта школа открыта “для всех”.

Получается нарратив и его использование переходит в обыкновенное жонглирование тенденциями в искусстве для накопления символического капитала..

Это глобальный вопрос. Это про современное искусство и про концептуальное искусство, профессионализацию искусства и про тот маршрут куда едет поезд identity politics. Внимание многих художников начиная с 60-х годов обращено на то, что нас окружает, внешний мир, современные материалы и инструменты производства. В это входит также и политика идентичности: расы и национальности, гендерной ориентации и т. д. По сути, размышления на данные темы уже является традиционной частью искусства, но в то же время продолжают существовать более классические формы как декоративная живопись, скульптура или фото. Думаю, со временем произошла потеря именно той идеи концептуального искусства, которая ставила своей задачей противостоять устоявшемуся и декоративному. И вместо того, чтобы воспринимать искусство как объект, работы художников желали расшатывать мировосприятие зрителей. Сегодня мы приходим в галереи в ожидании прикрепленного к искусству конечного значения и читаем кто это сделал и что это значит. Момент “открытия” исчез и говорит не работа, а экспликация.

Помимо полярности политики идентичности эта метаморфоза связана также с акселерацией в искусстве, которое пытается идти в ритм с информационным потоком. А это значит, что не осталось времени на блуждание, на drift, на derivé. Разработанное ситуационалистами derivé так и не стало возможно испытать женщинам, потому что всегда и до сих пор опаснее быть flaneuse [прогуливающимся, наблюдающим – прим.]. К тому же, сегодня время, прежде отведенное на мечты, проводится онлайн. Направляешь туда взгляд и пропадаешь в черную дыру, не остается времени на нюансы.

Недавно я ставила стекла в очки тут, в Минске, и говорила с женщиной из магазина оптики. Она сетовала, что у всех портиться зрение из-за того, что мы перенесли мир на экран смартфона. “Мы должны смотреть в даль!” – говорит. Мы сначала сделали стены, окна, потом экран, теперь мы держим весь мир на ладони или как писали на e-flux: держим голову в руке. Это всё произошло из-за индустриальной и технологической революции и колонизационных процессов.

natural causes_01

Выставочный проект «Натуральные причины», галерея Ў, Минск, 2015.

Возвращаясь к теме акселерации. Есть ощущение, что искусство не просто набирает скорость информационного потока, но и пытается конкурировать с ним за внимание зрителя…

Да, такой момент есть и, думаю, он связан с меценатством. Для многих людей с деньгами общение с художником – это способ развлечения. Есть идея, что молодые художники эксцентричны, хаотичны. Пожалуй, жизнь многих до 30 лет можно охарактеризовать именно так. А коллекторы – это люди, которые зачастую обладая финансовой стабильностью, жаждут новой энергии, развлечений с новейшими технологиями, идеями и даже ищут новый сленг или стиль жизни. Это наверное кажется омолаживанием себя и наполнением своей жизни современной начинкой. Но есть и другой взгляд людей, которые пытаются этому противодействовать. И сейчас, когда происходит включение более сложных культурных пластов искусства из других стран, помимо вышеупомянутых Америки и Европы, то происходит ре-калибрация и осознание того, что нет западного / центрального искусства. Но в итоге получается мы все равно хотим туда в эпицентр и, хотим, чтобы это было вроде бы равноправно, но тенденции всегда доминируют над идеями в этом движении к волшебному центру обещаний.

Мы хотим не туда, а тех возможностей, что предлагает “центральное” искусство…

Не могу сказать за всех, но лично я хочу не только возможностей, но и той энергии и сборищ которые происходят в Нью Йорке например, но в реальности это превращается в постоянное профессиональное “совершенствование”: необходимо быть не только художником, но и администратором, чтобы подаваться на все эти резиденции, гранты, заполнять заявки и как-то оплачивать жизнь. Еще необходимо понимать, что происходит вокруг, успевать читать и смотреть, плюс ты должен уметь очаровать галеристов или местную тусовку, состоящую зачастую из людей совершенно не включенный в сложности мира из-за именно тех самых привилегий данных рождением там, где надо. На данный момент меня больше всего утомляет то, насколько группировки и писульки-заявки получаются зачастую важнее обмена идей или личного риска или конфронтации устоявшихся артикуляций и, я бы включила Минск в эту глобальную тенденцию. Богемы давно нет, есть индустрия и рынок или желание создать то же самое в Минске или где-то еще.

IMG_0599

IMG_0625

Выставочный проект «Оборотень/Shifter», галерея «Арт-Беларусь», Минск, 2018.

На чем ты конструируешь свою профессиональную идентичность сейчас?

При обучении в Барде, случился “момент судьбы”, который невозможно придумать: Татьяна Замировская и я были там в одно время, в одном году. Две Беларуски учились в Барде, с совершенно разными траекториями. Она только приехала из Минска, а я уже в течении 17 лет жила в разных местах за границей. Она перед этим занималась писательской и журналистской деятельностью, я – дизайном моды. И помимо учебы, у нас был серьезный диалог с вопросами о том, кто мы, откуда мы, как мы вписываемся в этот мир? И у нас произошел момент притирания. Я поняла, что есть эмоции, которые уже были во мне настолько ассимилированы, что их стресс стал незаметен для меня. Один из важнейших результатов этого стыка реальностей было осознание того, что произошел процесс включения меня в группу людей к которым я принадлежу только второстепенно: то есть, я слилась, как будто я не человек, а текстура, с теми кто рожден белым и в среднем достатке на западе. Но я из Минска, не из зажиточной семьи, и вытереть историю того, что произошло в моей жизни, где я росла и училась, переезд, просто невозможно и не нужно. Когда я попадаю в западный контекст, то первое впечатление, как мне постоянно говорится, это привилегии: так называемый доступ к образованию, ощущение безопасности, но это очередной миф. Нет этой безопасности, есть ощущение отчуждения и пограничности или бездомности. Из-за плоскости расовой терминологии и нехватки нюансов в момент “включения” или “отключения” в процессе общения и обсуждения работ в Барде, я внутренне зацементировала своё прежнее решение не использовать в своем искусстве пост-советские символы, ожидаемые, как наживка, от моей так называемой “идентичности”. У меня есть свои интересы, которые продиктованы моей жизнью и они намного разнообразнее, чем пост-советский китч или политические слоганы. Особенно после работы в моде, мне важно рассмотреть “обертку” жизни как мерцание визуальных знаков, которые понятны и ясны здесь, но совершенно специфичны и непонятны для запада и наоборот. Я исследую адаптацию к травмам истории и к каждодневной современности через различные эстетические средства. Мне интересен процесс обмена веществ: как между регионами мы воспринимаем и используем то, что просачивается к нам через поры культуры и материальности.

Твои работы про замедление восприятия ?

Я это называю внимательностью к чувственности нашего тела и иногда это значит замедление, прислушивание.

Выставка, что представлена сейчас в галерее “Арт-Беларусь”, должна была состояться в галерее “СталоўкаXYZ”?

Мы начали говорить с Аней Локтионовой о выставке еще в январе 2018-го. Весной мне удалось посмотреть помещение “столовки”, мы договорились о проведении выставки и, на следующий же день их закрыли. Для меня, конечно как и для всех участвующих, это была шокирующая ситуация. С одной стороны, я понимаю что здесь, в Беларуси, происходит. С другой стороны, мне казалось, что такая тема как гомофобия уже не находится в такой плохой стадии как в России, например. Но в Минске всё становиться опять тяжелее именно из-за России, из-за местной власти и потерянности общественной структуры, культурной стагнации и массовой регрессии в религиозный маразм, как видно на примере оперы “Саломея” и в огромном плакате “РАДОСТЬ”, висящем на Дворце и рекламирующего в нем проходящую выставку православной дребедени рядом с моей инсталляцией. Такое же не придумаешь!

Тут сразу всплывают темы связанные с политикой влияния и, к сожалению, это не ново. Если посмотреть с перспективы истории нашей страны, это все уже было и тут больше реакции: “А, окей, опять”. Но когда это происходит с тобой… сложно описать ощущения. Считаю, что в таких ситуациях важно продолжать и не опускать руки. Поэтому я рада, что есть пространство, где мы все равно смогли сделать запланированную выставку. Думаю все еще сложнее, потому как в добавок к политическим причинам послужившим поводом для закрытия “столовки”, так же в этом есть призрак Кафки и всесторонней халатности. Конечно, идея инсталляции теперь уже не совсем та, с которой все начиналось, потому как я включила то, что произошло, в её материалы.

shifter_K_edits_illona01

Выставочный проект «Оборотень/Shifter», галерея «Арт-Беларусь», Минск, 2018.

Я поменяла название выставки, сделав его более прямолинейным: “Оборотень/Shifter”. До этого она называлась “Embarrassed fruit” [Смущенный фрукт]. Проект был о путешествии эстетических форм (как будто эстетики фруктов) в глобальном смысле. В Штатах и Канаде сейчас мода на органические фрукты. Это процесс возвращение к локальному производству и к натуральным продуктам, где идеальные люди покупают некрасивые яблоки и листья салата с погрешинами и носят их в авоськах. Но все эти farmer’s markets надо сказать могут позволить себе только некоторые финансово стабильные люди. А малоимущие люди так и продолжают покупать стандартные пластиковые яблоки, что путешествуют из одного конца мира в другой в траках и покрыты слоем химикатов для дальних перевозок. Это и есть глобализированный абсурд, который меня интересует и становиться почвой для последующих проектов. “Embarrassed fruit” – это название несло в себе сноску к выражению ugly fruit, уродливый фрукт, т. е. на самом деле органический, натуральный или всегда не такой как надо, но всегда недоступный продукт.

Недавно в статье про Пуэрто-Рико, люди потерявшие электричество во время стихийного бедствия, были описаны в газете как customers [покупатели — прим.], а не people [люди — прим.] –  это пример того, насколько процесс глобализации отдаляет человечество от его же окружения и мы незаметно для себя становимся определены как покупатели, а не участники или чувственные и чувствующие существа живущие в чувственном мире.

Когда я проводила инсталляцию “Оборотня”, многие вокруг спрашивали, прочитав буклет и цитату Тарковского – так где же запах? Это смешно и грустно. На сколько же крепко закручены гайки… Разве кто-нибудь ожидал ароматизаторов во время показов его фильмов? Ведь, конечно, имелось в виду, что и он и я используем слова и изображения как метод передачи синестезии восприятия.

 

CULT16 ©

Фото: все изображения для материала были предоставлены Анастасией Колас. Фото: Анастасия Колас ©, Сергей Жданович ©.

Проекты, упомянутые в интервью:

  1. Выставочный проект «Натуральные причины», галерея Ў, Минск, 2015;
  2. Проект «Take me to the center of everything», Нью-Йорк, 2013;
  3. Выставочный проект «Оборотень/Shifter», галерея «Арт-Беларусь», Минск, 2018.

Больше об Анастасии Колас: персональный сайт художницы.

© 2018 CULT16. Использование материалов CULT16 разрешено только с предварительного согласия правообладателей. Все права на изображения и тексты принадлежат их авторам. Блог может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s